Молчание ночи

Да, алкоголь и тишина берут своё... А ведь в эту ночь я хотел написать подарок девущке, как это однажды сделал мой знакомый, в те времена ещё бард. А вышло... Мне так и не удалось проехать с ним по трасе, прибывая в этом чарующем состоянии, под названием автостоп. Да пусть живёт светлая его память.

Письмо в никуда.
(Памяти Сашки Гриновецкого.)

Мне снится сон, как мы с тобой,
Брели пешком по летней трассе,
Я, толи плакал, толь смеялся,
И вдруг проснулся, сам не свой.

И всё исчезло в тоже миг,
Лишь только слабый запах трассы,
Вагон и грязные матрасы,
Зелёный чай и проводник.

Мы с ним стояли у окна,
Курили в темноту ночную,
И представляли жизнь другую,
Где целый год царит весна.

Куда уехал тот состав?
Куда неспешно укатился?
А проводник, видать, напился,
Устав от жизненных расправ.

Быть может в рай? Да в чём резон,
Врать и себе и добрым людям?
Никто из нас в раю не будет,
Не та порода и фасон.

А может в ад? Да мне плевать,
У каждого своя дорога,
И я, перекурив немного,
Пошёл в рассвет, свою искать.

Маршрутка мчится два часа
И всё проходит в одночасье,
Души тоскливое ненастье,
И тонут пальцы в волосах.

И знаешь, Саня, просто жаль,
Что ты всё это не увидел,
За что ты жизнь возненавидел?
Неужто довела печаль?

Ну не поверю, хоть кричи,
Печаль не в силах сжить со света,
Но голос мой уносит ветром,
А твой протрет всегда молчит.

Ну что ж, нам надо дальше жить,
Чтобы тебя не позабыли,
Чтоб не смешали камни с пылью,
И от бессилья будем пить.

Я знаю, ты бы не был «за»,
Но я устал за всех бояться,
И до рассвета просыпаться,
Найдя меж звёзд твои глаза.

И сколько нас в ночи не спит,
И молча курит у окошка,
И на душе скребутся кошки,
И что-то на сердце лежит.

И каждый много повидал,
Кто реп, а кто-то джаз играет,
А кто-то просто выпивает,
И верит в то, что убежал.

Да только хрен тут убежишь,
Оно тебя везде достанет,
И камнем вниз, на дно потянет,
И ты покорно промолчишь.

Да ты не виноват не в чём,
Тебя мы все здесь понимаем,
Прощаем, но не одобряем,
И в тишине погоста пьём.

Мы как-то встретимся с тобой,
Идя пешком по летней трассе,
По той, где ты на век остался,
А я забрёл туда с весной.

Мы, закурив, пойдём вдвоём,
Свои печали вспоминая,
Вином их красным запивая…
Но будет это всё потом.

Прощай. Прости, но здесь завал,
Опять дорога привлекает,
Да и других забот хватает,
И ей пожить я обещал.
6.12.2006г.

без коментариев...

бессрочный автостоп.

Друзья уходят в никуда,
Где нету трас и дальнобоя,
В страну извечного покоя,
В объятья праведного сна.

А мы все остаёмся здесь,
Кому, какой путь уготован:
Замёрзнуть самым тёплым словом,
Или во влаге глаз сгореть.

Так было, будет так всегда,
Хотим видеть все ответы,
Да вот назад дороги нету,
Лишь память есть на все года.

А мир по-прежнему живёт,
А он на фото всё смеётся,
Все понимают – не вернётся,
Да только ждут из года в год.
25.10.2005г.

Воспоминания.

Довоелось мне заболеть... И вот валяюсь с температуроуй под 40 и привиделось такая картина:

Клиническая смерть,

Ну, вот и всё, увы, пора идти,
Вокруг друзья, склонившись головами,
Я слышу их – ты нас за всё прости,
Я всё простил, ведь что делить мне с вами?

Я выйду прочь в открытое окно,
Но лишь душа, а тело там осталось,
Да пусть лежит, болело ведь оно,
А я парю, крыла расправив малость.

Как здорово над городом парить,
А вот и те, кто раньше нас оставил,
Я им кричу – оставьте покурить,
И странный дух в то время мною правил.

Но слышу голос я издалека,
Вернись назад, ты выжить всем нам должен,
Кивает Орк, крепка его рука,
Рукопожатье мы прервать не можем.

Он мне сказал – иди, тебя там ждут,
Слова, и я куда-то улетаю,
Вновь то окно, где в комнате мой труп,
И темнота, в которой пропадаю.

Как всё болит – глаза и голова,
Где я и что со мной, скажите?
И голоса – очнулся! – ты права,
Так значит, жив, ну что ж, друзья, простите.
11.09.2005г.

Памяти ушедших.

Ну, тут и говорить нечего, просто стало обидно, что все мы помалу забывать стали, кто мы такие есть на самом деле и стали постепенно сливаться с общей безликой массой народу.

Памяти ушедших.

Я слышу голоса друзей,
Я слышу хор их строгий, тихий,
Я слышу шёпот их идей,
Смешных, а иногда, великих,

Тех, кто ушёл не за пустяк,
Кого жизнь вовсе поломала,
Стоит, не выпит их шмурдяк,
И дел не начатых не мало.

Кто резал вены, яд глотал,
О, сколько наших так пропало!
Неужто прав тот, кто сказал:
«Такая участь неформала»?

Так что ж теперь, в попсу идти?
Забросив к чёрту идеалы?
И автостопу изменить,
С уютом Южного вокзала?

Ну, вот уж нет, попсу долой!!!
Восстанет хор наш хаератый,
Славяне дружно крикнут «Гой!»
Мир разрушая гоповатый.

Наступит вечная весна,
Попсу загоним мы в застенки,
Поставим памятник гопам,
Как жизни прожитой оттенки.

И будет чужда нам война,
Былые злобы нас покинут,
И за столом скинхед и панк,
За автостоп бокал поднимут.
31.08.2005Г.

Таже фигня...

Ну в общем сашки нам очень сильно не хватало. Да и верили мы в случившееся с трудом. кто-то пил, кто-то пытался забыться работой, а кто-то музыкой и стихами...

Странный сон.

Как хочется вернуть всех, кто ушёл,
Вернуть Михалыча и Сашку Орка,
Той девушки волос увидеть шёлк,
Что мы вино с ней пили у пригорка.

Как страшно нам друзей своих терять,
Мы все уйдём, пусть только время выйдет,
Оставшись здесь, нас будут вспоминать,
А мы с небес всё это будем видеть.

Мы все уйдем, пусть только выйдет срок,
Мы скоро соберёмся воедино,
Нас Цой с Кобейном встретят у ворот,
И млечный путь задует в наши спины.

Нас встретит Окуджава, Визбор с ним,
Высоцкий, Галич, Веня Дыркин, Ленон,
И мы все сядем за столом одним,
И нам не будет тесно в узких стенах.

Здесь все поля засеяны травой,
Ведь хиппи семена с земли достали,
И интернет здесь есть беспроводной,
А GSM ко всем чертям послали.

Там был отличнейший бильярдный зал,
В нём пропадали я, Михалыч, Санька,
Оркестр был, что русский рок играл,
И был пив бар, с бассейном, русской банькой.

По вечерам мы смотрим на закат,
А если кто-то сильно провинится,
Забудем мы о том, что он наш брат,
Он в наказанье к жизни возвратится.
14.06.2005г.

Тоска...

Ну что сказать... Ну встретились, ну провстречались какое-то время, ну розбежались... всё, как всегда. А забыть не удаётся. Наверное, потому, что первые, более-менее серьёзные отношения. И жалеть особо не о чем.


Письмо в Васильков.
(Посвящается О. Жилиной)

Привет, решил вот написать,
Как мы живём, и что творится,
Себя держал я, что б не спиться,
Тебе решил, вдруг, написать,

А, в общем, скучно, как всегда,
Меня на студию позвали,
Коммуну нашу разогнали,
Да, в общем, скучно, как всегда.

Мы с Максом верим в чудеса,
Мы верим – завтра будет лучше,
И выйдет солнце из-за тучи,
Живём и верим в чудеса.

Рекс тоже, вроде, ничего,
Недавно Галю повстречали,
Былые дни с ней вспоминали,
И всё, как будто ничего.

Недавно Сашка мне сказал:
Ребята, мы живём тоскливо,
Мы не способны жить красиво,
Он с грустью в голосе сказал.

Как грустно жить, не зная суть,
О смысле жизни забывая,
Зачем живём, порой, не зная,
Как страшно жить, не зная суть.

Как страшно прыгать из окна,
И в верх взлетать, как будто птица,
На утро хочется напиться,
Как страшно сделать шаг с окна.

Как страшно помнить, что умрёшь,
Когда меж дней друзей находишь,
А после к ним цветы приносишь,
И смутно помнишь, что умрёшь.

А я сказал – тоску отбрось,
Ведь живы мы и слава Богу,
А если скучно, то в дорогу,
И будем жить, тоску отбрось.

Как здорово, когда весна,
Когда последний день апреля,
И ты живёшь, смертям не веря,
И рад, что вновь пришла весна.

Как здорово весна шумит,
На юг составы зачастили,
Снега теплом весенним смыли,
И, словно хор, весна шумит.

И мы живём, идя вперёд,
В работе снов не замечаем,
Друзей находим и теряем,
Так и живём, идя вперёд.

Вот только Сашки больше нет,
А мы живём, как нам не гнусно,
По вечерам ужасно грустно,
А Сашки Орка просто нет.
16.05..2005г.

Тёмный Хиппи...

Теперь начинаем третью часть книги, на мой взгляд самую удавшуюся. Может потому, что я стал взрослее, опытнее... Все последующие стихи пропитагы болью и злобой за потерю друга. ему я и посвящаю её.

Часть 3

«Тёмный хиппи»

Последний рейс.
Памяти Гриновецкого Александра Владиславовича
18.04.1989 – 1.03. 2005гг.

Не знаешь, ты, как я тебя люблю,
Но ухожу, навряд ли ты поймёшь,
Я все мосты отхода подпалю,
И ты меня уж точно не найдёшь.

Кому нужны мои печаль и боль?
Я всем сказал, что эта жизнь прекрасна,
Моих эмоций видно ровно ноль,
Скрывает всё весёлой ночи маска.

Я не соврал, я всем о том скажу,
Хочу, что б в жизни ты была счастлива,
Но вот теперь, увы, я ухожу,
Согрет в душе холодной перспективой.

И пусть не всякий тут меня поймёт,
Последний рейс – унылейшая штука,
Но скорый поезд прочь меня несёт,
Меня сжирает боль моя и скука.

Не знаешь, ты, как я тебя люблю,
Хотя любви, вообще то не бывает,
Но я люблю тебя, люблю, люблю!!!
Лишь сил сказать об этом не хватает.

Твой город, словно зверь, лежит у ног,
Лежит, покорно ждёт твоих решений,
Колёсный стук симфонию поёт,
Увы – последнею, на самом деле.

Ты всё поймёшь, пусть время лишь пройдёт
Ты в жизни всё ещё переосмыслишь,
А облик мой в тумане пропадёт,
Хотя ты этого и не увидишь.

Уходит поезд мой в последний рейс,
И я стою в прокуренном вагоне,
Мы все глядим в движенье серых рельс,
Здесь я и Орк, Вы с Максом на пероне.

Живите, есть еще, зачем пожить,
Недавно в жизни смысл я увидел:
Любовью к жизни тех подзаразить,
Кто эту жизнь за боль возненавидел.

Восстанут горы, оттолкнув закат,
Надежды их разлуки раздробили,
Я ухожу, но я вернусь назад,
Напрасно вы меня похоронили.

Страшнее сотен тысяч неудач,
Когда стоят ребята молодые,
Гремит ужасный материнский плач,
И хаера в душе у всех седые.

И каждый день здесь водка и цветы,
Приносит кто то, посидит, уходит,
И каждый день из мутной пустоты,
К ним облик дружеский во сне приходит.
7.03.2005г.